Медь для Армении так же важна, как нефть для некоторых стран - глава отдела минеральных ресурсов Института геологических наук

Содержание недр Армении и шаги, направленные на его материализацию, могут стать трамплином для технологического и промышленного подъема нашей страны. Медь, молибден, редкие и критически важные элементы: все это будет пользоваться высоким спросом в мире как минимум в течение следующих нескольких десятилетий и, скорее всего, также появится в производственных линиях в новом объеме из богатых армянских недр.

Интервью корреспондента Арменпресс с главой отдела минеральных ресурсов Института геологических наук Национальной академии наук Армении Аршавиром Ованнисяном посвящено шагам, направленным на его обеспечение, перспективам развития горнодобывающей промышленности, возможностям обнаружения запасов урана, нефти и газа в Армении, обеспечению подземных водных ресурсов Араратской долины и другим актуальным вопросам.

— Ведутся ли в настоящее время в Армении какие-либо разведочные и исследовательские работы по поиску новых минеральных ресурсов? Если да, то где и с какой целью? Если нет, то почему?

— За 35 лет независимости в Армении был обнаружен только один рудник — Амулсарский. Все остальные рудники были введены в эксплуатацию раньше. Однако у нас есть много перспективных районов и месторождений полезных ископаемых, которые еще не стали рудниками, поскольку по разным причинам не были детально изучены.

После распада СССР в Армении фактически не проводились систематические исследования. Для этого необходимы финансовые средства, в отношении которых ситуация в стране в те годы была крайне проблематичной. Кроме того, для исследований, вероятно, также необходима политическая воля. Сейчас, кажется, наблюдается движение в этом направлении. Особенно в контексте развития так называемых редких и редкоземельных элементов. Я имею в виду документы, подписанные в этом году между Арменией и США об их добыче.

В целом, спрос на редкоземельные элементы и грунты резко возрос во всем мире, а следовательно, и цены на них. Они пользуются большим спросом в современном высокотехнологичном производстве. —

- Что и в каком объеме может предложить Армения?

— Думаю, нам предстоит много работы, чтобы это прояснить. Во-первых, необходимо обновить и оцифровать наши геологические карты. Существующие очень хороши, но они уже устарели во всех отношениях, как с точки зрения терминологии, информационной перегрузки, так и даже с точки зрения представления хронологических слоев. Во многих случаях на картах двух соседних территорий встречаются расхождения в геологических структурах и их возрасте, которые можно уточнить и устранить только по результатам системных полевых работ.

Основой для геологической разведки является профессиональная карта. Сейчас нам нужны профессиональные геологические карты как минимум масштаба 1:200 000, потому что иначе невозможно в полной мере отразить возможности наших недр, представить их миру и привлечь инвесторов. Другими словами, необходима очень систематическая и профессиональная работа, если мы хотим обеспечить уровень, существующий в странах с развитой горнодобывающей промышленностью.

— Предпринимаются ли шаги в этом направлении?

— В рамках гранта, выделенного нашему институту Научным комитетом, проводятся работы, связанные исключительно с геологическим картированием. К сожалению, пока нет финансирования на создание карт минеральных и металлургических ориентиров, содержащих профессиональные исчерпывающие данные.

— О каком объеме финансирования идет речь?

— По самым скромным оценкам, примерно 100 миллионов драмов. После получения карт нам необходимо выбрать участки, на которых следует проводить определенные работы.

—Эти карты и исследования должно заказывать государство или частные компании?

— Безусловно, это должно делать государство. Источники финансирования могут быть разными, но недра, согласно нашему законодательству, являются собственностью государства, следовательно, его главным ответственным и собственником является государство, которое должно обладать всей этой информацией и управлять ею. Частные компании могут проводить исследования в отдельных областях или секторах, иметь информацию, которой, однако, они все равно обязаны делиться с государством. Полная и исчерпывающая информация о недрах должна принадлежать государству.

— Какие новые запасы полезных ископаемых в настоящее время наиболее активно разрабатываются в Армении?

- В настоящее время наибольшим спросом пользуются золото, серебро, медь, молибден и полиметаллические элементы - свинец и цинк. Однако постепенно возрастает и значение так называемых критических минералов. Это элементы (в основном металлические, в некоторых случаях также неметаллические), которые крайне важны для обеспечения развития промышленности данной страны, особенно высокотехнологичной.

В Армении иногда путают понятия критических минералов и редких элементов. Редкие элементы и редкоземельные элементы входят в список критических минералов. Например, медь, без которой не будет работать ни батарея, ни электродвигатель, является критическим минералом, но не редким элементом.

- В последнее время много говорят о наличии запасов урана в Армении. Проводятся ли исследования в этом направлении?

- У нас нет месторождения урана с расчетными запасами как таковыми. Есть месторождения, которые в некоторой степени изучались экспедициями Кольцова и Громова еще в 1950-1960-х годах. Затем, в 2008-2009 годах, была создана армяно-российская горнодобывающая организация, которая получила лицензию на исследования, но не завершила работу.

Таким образом, у нас нет четких оценок и расчетов запасов урана в Армении, то есть количественных и качественных характеристик, которые представляют собой очень конкретные цифры: столько-то тонн и столько-то граммов или процентное содержание в каждой тонне и т. д. Следовательно, у нас также нет месторождений урана и технико-экономического обоснования их разработки.

- Каковы запасы меди в Армении и как скоро они истощатся, если их будут добывать нынешними темпами?

- Они истощатся примерно через 50-100 лет, если за это время мы не обнаружим новые запасы. Но, я думаю, новые запасы можно обнаружить, потому что мы не работали в этом направлении около 35 лет. Те области, которые не считались особенно перспективными в советские годы, сегодня могут заслуживать внимания. Во-первых, технологии извлечения металла из руды развились. Во-вторых, цена меди на мировом рынке просто растет в геометрической прогрессии. По расчетам Bloomberg, в 2030-2040 годах спрос на медь в мире достигнет такого уровня, что для его удовлетворения потребуется ежегодно открывать 10-15 рудников размером с Каджаран.

Посмотрите, в производстве одного обычного легкового автомобиля, по разным оценкам, используется 10-15 кг меди. А в электромобиле – более 50 кг. Ежегодно производятся десятки миллионов электромобилей. Таким образом, с помощью простых арифметических операций можно выяснить, сколько чистой меди потребуется только для автомобильной промышленности, объемы производства которой будут продолжать расти. Однако медь имеет большое значение и в других секторах, включая электрификацию, современные технологии и их инфраструктуру.

В этом отношении я считаю, что медь — королева металлов, самый важный металл. Мы говорим о важности лития, но в обозримом будущем он будет вытеснен. Литий — довольно неудачный химический элемент для использования в батареях: он быстро воспламеняется, плохо работает в условиях высокой температуры и особенно низкой температуры, имеет определенный период зарядки, после которого становится бесполезным. Ученые сейчас ищут замену литию. Скорее всего, заменой могут стать натрий и калий. Китайцы уже производят натриевые батареи. То есть, они, по сути, используют очень дешевое сырье. Натрий является одним из основных компонентов поваренной соли, наряду с хлором. А Армения обладает огромными запасами натрия. Город Ереван расположен в основном на соляных пластах. Все основные холмы, окружающие город, — это соляные диапиры. Араратская долина, территория от Армавира до Арзни, полностью расположена на соляных пластах. То есть, при необходимости у Армении не будет проблем с чрезвычайно дешевым сырьем.

Золото и серебро также можно найти в качестве заменителей в производстве электрооборудования. Единственный элемент, которому в настоящее время нет замены и даже не предвидится, — это медь. Для нас медь — это то же самое, что, скажем, нефть для некоторых стран.

— Спрос на редкие элементы в мире также резко возрос. Какие возможности в этом отношении предлагают недра Армении?

— В прошлом их не исследовали, потому что они не вызывали особого интереса, но сейчас технологии изменились. Нам нужно понимать, что у нас есть. Нельзя сказать, что наши шансы на наличие запасов редких элементов равны нулю. В Армении есть определенные геологические участки, которые могут их содержать. Чтобы это выяснить, необходимо проводить исследования. В нашем институте есть отдельная группа по исследованию редких элементов, работа которой финансируется грантом, полученным от Комитета по науке. Правда, исследования лишены производственной или научно-производственной составляющей — они носят чисто научный характер, но уже хорошо, что они проводятся.

Исследования касаются возможной минерализации лития, селена, теллура и рения. Между тем, ранее не проводились исследования редкоземельных элементов и более чем 20 других элементов, входящих в состав редкоземельных. Частично они были обнаружены в результате других исследований. Когда спрос на них возрастет, мы будем заниматься ими, хотим мы этого или нет. Если государство этим не займется, этим займется частный сектор. Сегодня в нашей отрасли очень мало инвесторов.

— Со всеми вытекающими отсюда последствиями?

— Смотрите, нам нужны технологии, требующие инвестиций. Необходима серьезная работа, чтобы потенциальные инвесторы не боялись перспективы потери вложенных денег, как это случилось с Амулсаром. Люди вложили около 450 миллионов долларов, а потом все закрылось на 10 лет. Инвесторы должны иметь гарантию. Это очень серьезный вопрос, который, конечно, находится за пределами нашей сферы, но, учитывая наличие горького опыта, я решил его подчеркнуть.

- Какие преимущества или трудности создают геологические особенности Армении для поиска новых месторождений?

- Прежде всего отмечу, что Армения, занимающая площадь менее 30 тысяч квадратных километров, часть которой занята озером Севан, Араратской долиной, покрытой осадочными породами, и молодыми вулканическими образованиями, действительно очень богата минералами. Причем не только металлическими, но и неметаллическими. На очень ограниченной территории (около 30-35% территории страны) находятся Каджаран, Сотк, Агарак, Тегут. Более того, Каджаранское месторождение входит в десятку крупнейших в мире по своим масштабам.

Переходя к главному вопросу, отмечу, что правовая сфера Армении создает не меньшие трудности, чем геологические особенности. Я думаю, что наше природоохранное законодательство крайне строгое. Оно строже, чем в Канаде, многих европейских странах, Австралии и других местах. Похоже, мы сами загнали себя в замкнутый круг.

Например, для разработки месторождения выдается специальный документ с оценкой его воздействия на окружающую среду. Однако такой документ необходим и в случае, когда геолог просто проводит отбор проб и исследования в полевых условиях. А предоставление такого документа подразумевает длительный процесс, включающий несколько экспертиз и слушаний в общинах.

Процесс очень сложный. Если в случае разрабатываемого месторождения такая строгость оправдана, то в случае перспективного участка, который еще не является месторождением, это действительно отпугивает инвесторов. Они не хотят тратить годы на изучение проекта с неопределенными перспективами.

И трудности связаны не с геологическими особенностями, а с некоторыми вопросами, касающимися рельефа. В большинстве случаев месторождения расположены на высоте 3000 м над уровнем моря, находятся в труднодоступных районах и часто невелики по объему. Вероятность обнаружения новых месторождений, скажем, уровня Каджарана или Зода, очень низка. Вероятность обнаружения средних и малых месторождений выше. Кроме того, они могут стать нерентабельными, если предприятие будет вынуждено также организовать производство по переработке сырья. Это уже экономическая проблема, влияющая на себестоимость концентрата.

— Продолжая тему исследований, я хотел бы затронуть поиски нефтяных запасов в Армении, которые велись еще в советские годы. Действительно ли бессмысленно искать нефть в нашей стране?

— У нас в Армении нет месторождений нефти и газа с расчетными, то есть серьезными запасами. На территории, где сейчас находится Армения, геодинамические процессы, происходившие в течение последних десятков миллионов лет, не оставили надежды на наличие крупных запасов углеводородов. В целях исследований в Вогджаберде в свое время было пробурено большое количество глубоких скважин, работы в этом направлении также проводились в Армавире. Есть определенные следы — вышло небольшое количество газа. Это остатки существовавших в то время запасов, а также скопления, сформировавшиеся позже, за последние примерно 30 миллионов лет, и, исходя из геологической обстановки и местоположения, больших объемов они не могут иметь.

Иными словами, нам не следует надеяться, что в будущем у нас будут месторождения нефти и газа. На больших глубинах могут находиться небольшие залежи, и их обнаружение потребует очень больших затрат, поскольку необходимо будет пробурить множество скважин. Даже тогда не будет ясно, выйдет ли этот газ на поверхность через месяц, час или год. В любом случае речь будет идти о таких малых объемах, что даже не стоит об этом думать. Вместо этого мы должны полагаться на имеющиеся запасы меди, молибдена, золота и тех редких или критически важных элементов, о которых в ближайшей или среднесрочной перспективе можно хотя бы иметь какое-то представление.

— Есть ли какие-либо шахты, исследования которых показали наличие минеральных запасов, но их эксплуатация в настоящее время экономически нецелесообразна?

— Да, у нас есть шахты, запасы которых рассчитаны, и информация об их запасах достоверна. Они ждут своего часа.

У нас также есть прогнозируемые запасы, достоверность информации о которых низка. На практике их можно найти по всей Армении. Если говорить о металлах, то такие геологические объекты есть во всех регионах, кроме Араратской долины. Таким образом, у нас есть перспективные районы (начиная с самых слабых категорий), минеральные обнажения и шахты определенной категории с расчетными запасами, которые еще не разрабатываются.

— Геологи также изучают запасы подземных вод, которые приобретают жизненно важное значение в этот период резких климатических изменений. Каковы объемы наших запасов подземных вод?

— Честно говоря, я не специалист по водной геологии, но как геолог могу сказать, что у нас катастрофическая ситуация с подземными водами Араратской долины. Их запасы резко сократились. Когда-то они были сопоставимы с запасами воды озера Севан, а сейчас, вероятно, их даже половины нет. Конечно, это возобновляемый ресурс, но для этого требуются соответствующие шаги и, возможно, десятки лет. Вода Араратской долины используется крайне небрежно и покидает территорию нашей страны. Ситуация постепенно ухудшается, глубокие колодцы пересыхают. Это уже катастрофа.

Удивительно, что в Араратской долине так развито рыбоводство. Можно было просто компенсировать расходы рыбоводов и перенести их деятельность в предгорья.

- Какие результаты можно ожидать от разведки новых месторождений в Армении в ближайшие 5-10 лет?

- Об этом можно будет говорить четко, если государство создаст необходимые условия для инвестиций и будет инвестировать само. По крайней мере, у нас будет представление о редких и критически важных элементах в наших недрах. За этим последует детальное изучение этих элементов и расчет запасов, что будет более трудоемким и дорогостоящим процессом.

Кстати, у нас также есть горючие твердые минералы: бурый уголь, горючие сланцы, а также битуминозные породы, которые имеют очень низкое качество в качестве топлива, но зато обладают другим свойством – металлоносностью. В этих формациях есть металлы. Анализы показывают содержание золота, серебра и рения. Теперь нам нужно изучить возможности их добычи.

Второй шаг – изучение возможности так называемой газификации. То есть, параллельно с добычей металлов необходимо обеспечить разделение, с одной стороны, энергии, а с другой — газов, главным образом водорода и гелия. А водород, как вы знаете, считается энергетическим ресурсом будущего.

С этой целью я уже подал заявку в Комитет по науке. Надеюсь, грант будет выделен в 2027 году, и мы дадим ответ на этот вопрос через 5 лет.