Депутат Европарламента видит необходимость в единой политике ЕС в сфере обороны и безопасности

Депутат Европарламента от Кипра Костас Мавридес считает, что Европейский Союз должен иметь общую политику обороны и безопасности, которая будет действовать не против какой-либо конкретной страны, а будет направлена на защиту стран-членов Европейского Союза и внешних границ Европейского Союза.

Депутат высказался об этом в интервью корреспонденту “Арменпресс” в Брюсселе, в котором коснулся также оккупации Турцией северной части Кипра и политики Европейского Союза в этом вопросе.

-Господин Мавридес, в этом году исполняется 51 год со дня турецкого вторжения на Кипр, глубоко болезненной главы в истории Европы. Этот вопрос также стоит на повестке дня пленарного заседания Европейского парламента на этой неделе. Каковы, по Вашему мнению, политические и гуманитарные последствия этого вторжения, которые до сих пор сказываются на жизни острова и его населения?  

Мы часто забываем, что Кипр вошел в Европейский Союз с 2004 года. Официально Республика Кипр со всей своей территорией, включая северную часть, находящуюся под незаконной турецкой оккупацией, является частью Европейского Союза. Хотя де-факто она контролируется турецкой армией, вся территория остаётся частью Республики Кипр и, следовательно, частью ЕС.

Итак, если вы спросите, что является, пожалуй, единственным фактором надежды за 51 год турецкого вторжения, полвека спустя, я бы ответил, что это европейская перспектива. Это единственная надежда для нас, греков, турок, армян, маронитов, латиноамериканцев и других.

Однако я также должен сказать, что население Кипра, особенно граждане Республики Кипр, испытывает огромное разочарование. Турция вторглась на остров в 1974 году, изгнав всех греков-киприотов из своих домов и с Родины. Я сам - ребёнок-беженец, которому удалось спастись вместе со своими сёстрами. Сейчас уже 2025 год, и разочарование велико.

Сравнив реакцию ЕС на события на Украине, стране, которая даже не является членом ЕС, но подвергается российской агрессии, против которой введены многочисленные санкции, и против Турции, против которой вообще нет никаких санкций, могу совершенно определенно сказать, что объяснить это гражданам Кипра, Греции и даже других стран крайне сложно.

- Фактически, по Вашему мнению, Европейский союз не предпринял достаточных шагов для поддержки Кипра как на политической, так и на дипломатической платформах и привлечения Турции к ответственности в связи с продолжающейся военным присутствием этой страны на севере Кипра. 

-Я бы ответил на это положительно. Кроме того, что ЕС разочаровал нас, я также твердо верю, что если бы была политическая воля, ЕС мог бы многое сделать

Приведу пример. Турция, особенно в последние десятилетия, в значительной степени зависит от энергетики, своей геополитической повестки дня, но особенно от торговли и экономики с ЕС. ЕС, состоящий из 27 государств-членов, на сегодняшний день является крупнейшим импортёром турецких товаров. Таким образом, у нас есть рычаги воздействия. Рычаги, которые мы никогда не используем.

Мы можем использовать эти рычаги, чтобы оказать давление на Турцию и добиться решения кипрского вопроса, решения, которое положит конец незаконной оккупации со стороны Турции и закроет так называемую “Турецкую Республику Северного Кипра” – государство, признанное лишь Турцией.

И еще раз отмечу, все это происходит внутри Европейского союза. И это глубоко разочаровывает.

-В Брюсселе продолжаются дебаты о стремлении ЕС к “стратегической автономии”. По Вашему мнению, в какой степени Союз сегодня способен действовать самостоятельно и эффективно по важнейшим вопросам внешней политики, особенно в таких сложных конфликтных зонах, как Кипр или Южный Кавказ? 

-Я действительно верю, что есть возможность, и я думаю, что растет также осознание того, что необходимо предпринять серьезные шаги в направлении единой внешней политики, начиная с общей политики обороны и безопасности

Это то, о чем я говорил годами, и теперь я, наконец, считаю это оправданным. Потому что даже в моей политической группе и Европейском Парламенте я часто бывал один или со мной было очень мало людей, настаивающих на необходимости этого.

Да, мы разобщены, даже здесь. Некоторые, включая Европейскую комиссию и влиятельные государства-члены, хотят, чтобы эту общую внешнюю политику возглавляли Германия и государства-члены. По этой причине, когда дело доходит до безопасности и обороны, они в основном рассматривают это как инструмент против России.

Но мы, страны Средиземноморья, включая Кипр, считаем иначе. Мы хотим общей политики обороны и безопасности, которая не направлена против кого-либо, а направлена на защиту ЕС, его государств-членов и, особенно, наших внешних границ.

Вот реальный пример. Будучи членом Комитета по безопасности и обороне, я в последние месяцы широко поднимал этот вопрос. Повторю: если мы хотим завоевать сердца и умы граждан ЕС, мы должны показать, что именно мы хотим защищать, а не только кто или что нам угрожает. Угроз много.

Если страны Балтии и Польша считают Россию угрозой, это их право. Но для нас, жителей Средиземноморского региона, например, Мальты или Кипра, Россия не является основной угрозой. Наша угроза - это неоосманская Турция.

Таким образом, мы сталкиваемся с различными угрозами, и мы не можем строить политику безопасности ЕС вокруг одной единственной. Это спорный вопрос.

- Общую внешнюю политику и политику безопасности ЕС часто критикуют за её непоследовательность и неэффективность. Вы уже упомянули несколько моментов, но, по Вашему мнению, какие конкретные реформы или стратегические изменения необходимы Союзу для укрепления его возможностей реагирования на оккупации и нарушения международного права?

- Это очень хороший вопрос. То, что я собираюсь сказать, может быть, нелегко осуществить, но если мы хотим иметь сильный Европейский Союз, это правильное направление.

Конечно, мы хотим защищать свои интересы. Но в то же время мы должны помнить о наших ценностях и демократии. Они должны занимать равное место рядом с нашими интересами.

Вот пример, который я полностью поддерживаю: в сфере обороны и безопасности существует фонд ЕС в размере 150 миллиардов евро, который предоставляется в виде кредитов государствам-членам для укрепления их национальных армий. Я не думаю, что это правильное направление.

Мы можем иметь национальные армии, но в то же время необходимо создавать институты обороны и безопасности на уровне ЕС.

Пример из реальной жизни: у нас есть Frontex, Агентство пограничной и береговой обороны ЕС. Почему бы не усилить его, увеличив кадровый потенциал, ресурсы, оснащение и поставив перед ним четкую задачу: защищать внешние границы ЕС? 

Именно так мы строим европейские институты, а не полагаемся исключительно на национальные силы.

Если мы последуем этой модели, ответ также будет очевиден: кто защитит Кипр от неоосманской Турции? Кто защитит Польшу в случае нападения России? Ответ должен быть - учреждение ЕС.

Конечно, это не исключает существования национальных армий. Но с политической точки зрения важно, чтобы институты ЕС играли свою роль.

Несколько лет назад, во время пандемии коронавируса, мы провели Форум “О будущем Европы”. Одним из самых важных посланий того мероприятия было: нам необходимо усилить Европейский парламент. Мы - единственный орган, напрямую избираемый гражданами ЕС. И нам нужно больше полномочий. Сейчас мы голосуем и часто занимаем правильные политические позиции, но они остаются символическими.

-Одним из лучших примеров того, что Вы сказали, являются резолюции, принятые в Совете Европы, будь то резолюции, касающиеся Армении, Нагорного Карабаха или осуждающие Азербайджан. В контексте Южного Кавказа, как вы считаете, какие дипломатические, экономические или другие специальные инструменты ЕС уже имеет или еще должен разработать, чтобы выступать в качестве более надежного и последовательного игрока в регионе?

- Пример Армении и Нагорного Карабаха, а также действия азербайджанского режима очень похожи на действия неоосманской Турции и других экспансионистских режимов. Эти акторы полностью игнорируют международное право.

Но я не хочу рассуждать лишь теоретически. Я хочу быть предельно ясным.

После 10 лет, которые я провел в Европейском парламенте, вот мое предложение: если мы верим, что режим Азербайджана совершил преступления против человечности, такие как этническая чистка, культурный геноцид и так далее, то мы должны связать наши отношения с юрисдикцией Международного уголовного суда. 

А если кто-то, например, председатель Урсула фон дер Ляйен, считает, что преступления не было, то я отвечу: так давайте обратимся в Международный уголовный суд и пусть суд вынесет решение.

Если Азербайджан невиновен, то бояться нечего. Пусть решит правосудие.

Мы всего лишь должны отойти от обсуждений, проводимых за открытыми или закрытыми дверями. Существуют конкретные национальные интересы, которые затрагивают некоторые офисы ЕС или государства-члены. И, к сожалению, часто эти интересы считаются более приоритетными, чем ценности, международное право и принципы ЕС.

Вот почему мы сталкиваемся с лицемерием в отношении того, что Европейский Союз, который внешне защищает ценности, права человека и демократию, продолжает подписывать энергетические соглашения с режимом, который совершает преступления против человечности.

Да, я твердо верю в Европейский союз. Но в то же время я очень жестко критикую те случаи, когда особые интересы отравляют нашу внешнюю политику.