Отношение международного сообщества к Азербайджану изменилось, этим надо воспользоваться: Рубен Шугарян

В беседе с «Арменпресс» первый посол Армении в США (1993-1999 гг.), с 2009-го года профессор Флетчеровской школы права и дипломатии университета Таффтса профессор Рубен Шугарян поделился своими мыслями по поводу последних развитий.

- Г-н Шугарян, в одном из своих прежних интервью вы подчеркнули, что Армения должна изменить свою позицию, стратегию, представляя миру не то, что произошло, а то, как это произошло. В частности, речь шла об апрельской войне, после которой прошло полтора года. Как по-вашему, это получилось, мы на верном пути?

- Говоря об изменении стратегии, я имел в виду, что надо придать новый оттенок внешней политике Армении. Вопрос в том, что после апреля 2016 года ситуация изменилась не только в нашем регионе, но и во всем мире. Она начала меняться и до этого – в контексте глобальных вызовов и конфликтов, однако после апреля 2016 года мы увидели новое интересное явление. Мы пытались убедить международное сообщество в том, что единственным виновником является Азербайджан, поскольку именно он начал нападение, однако это не оказывало влияния и не имело значения – по сравнению с тем, когда мы начали видеть и проводить параллели между стилем действий Азербайджана и ИГИЛ, а именно, обращение с военнопленными, то, как они это представляли собственному народу. И только тогда, когда международное сообщество увидело эти неприемлемые военные преступления в фактах, изменилось их отношение и озабоченность в этом вопросе. Апрельская война показала международному сообществу суть происходящего, степень пропаганды насилия в Азербайджане. Даже на Ближнем Востоке, в бывших странах СССР – во время конфликтов народы умеют сосуществовать, жить, а Азербайджан делает все, чтобы жить рядом с армянским народом было невозможно. Думаю, общество Карабаха гораздо более открытое, чем во многих странах, особенно велика разница с системой власти в Азербайджане. И это тоже надо представлять международному сообществу.

- После войны состоялось несколько встреч на высоком уровне, в частности, в Вене, Санкт-Петербурге, недавно – в Женеве. Перед встречей наблюдались как-бы оптимистические тенденции, однако они быстро исчезли, поскольку на линии соприкосновения – до и после, сразу наступала эскалация напряженности. Как можно в подобных условиях полагаться на возможность мирного урегулирования конфликта, чему сопредседатели не видят альтернативы и о чем они заявляли много раз? Насколько, по-вашему, эффективны подобные встречи?

- В любом случае, эти встречи необходимы. Именно поэтому я говорю, что политику надо не менять на 180 градусов, а дополнять и пересматривать. Переговорный процесс надо, однозначно, продолжать, в рамках Минской группы ОБСЕ, поскольку это единственный институт, который позволяет держать вопрос под контролем, и я могу сказать, что это позволяет где-то держать переговорный процесс в международных рамках. Имеем трех сопредседателей, все они – члены Совбеза ООН.

Вместе со всем этим надо усвоить новый подход – с позиций гуманитарного права, прав человека, т.е., не просто с традиционных подходов о территориальной целостности и праве народов на самоопределение, но и другого элемента международного права – отделение, признание и суверенитет – во имя спасения. Этот подход впервые был применен в Косово. Речь идет о международном признании гуманитарной совести, и после апрельской войны надо говорить об этом, ожидая отклик международного сообщества.

- Неужели за эти годы мы не говорили об этом?

- Как я отметил, карабахский конфликт отличается от прочих тем, что здесь присутствуют абсолютная несовместимость и ненависть. Если взять пример осетин и грузин, то увидим, что эти люди, даже в условиях самого жаркого противостояния, спокойно жили бок о бок. Здесь конфликт носил политический характер, и, если бы он не разрешился, могли бы возникнуть нежелательные последствия, однако не такие, как это случилось в апреле в случае с Азербайджаном. До этого ненависть выражалась не столь массово, был, например, инцидент с Рамилем Сафаровым, причем, надо говорить не об инциденте, а о том, какая последовала за ним реакция со стороны Алиева и властей Азербайджана. Они сакрализовали Сафарова. Давайте проведем самое невероятное сравнение хотя бы с Турцией, где после убийства Гранта Динка многие тысячи людей вышли на улицы с плакатами «Я - Грант Динк!».

Представьте, что бы было, если бы это убийство произошло в Азербайджане – наверно, точно так же убийца получил бы награды. Азербайджан преподнес собственному народу такой стиль поведения, в котором поощряются насилие, пещерный образ мыслей. Вспомним заявление Алиева о том, что, в случае полетов в Степанакертском аэропорту он велит открыть огонь по гражданским самолетам. Я отметил 2 эпизода, третий – апрельская война, когда все это отразилось на общегосударственном уровне. Конечно, об этом говорилось, однако не столь скоординированно, а на Генассамблее ООН об этом было сказано на уровне президента Армении. Он сказал об уровне защищенности прав человека в Азербайджане, о пропаганде ненависти, когда зверства становятся государственной политикой, что закрывает все пути.

Он говорил о карабахском конфликте, переводя вопрос в область гуманизма и прав человека. Думаю, что в карабахском вопросе политика уточняется, в соответствии с новыми условиями.

Полный текст по адресу https://armenpress.am/arm/news/911012/adrbejani-nkatmamb-pokhvel-e-mijazgayin-hanrutyan-verabermunqy.html