Известные армяне Бельгии. Антуан Акаян: от политического беженца до “посла” бельгийских вафель

В рамках проекта “Известные армяне Бельгии” собеседником “Арменпресс” в этот раз был известный предприниматель Антуан Акаян.

В интервью корреспонденту “Арменпресс” в Брюсселе Антуан Акаян рассказал о своем пройденном пути - от эмиграции и тягот до успешной предпринимательской деятельности.

— Расскажите пожалуйста историю Вашей семьи. Откуда родом Антуан Акаян, и кто он, помимо того, что он предприниматель?

— Я родился в Диярбекире. Мой отец из Мардина, мать из Диярбекира. Мы жили в Стамбуле, где мои родители были привратниками в домах, а затем в Армянской католической церкви в Ортаке, пока мне не исполнилось 12 лет. Мне было всего 12 лет, когда мы приехали в Бельгию. Мой отец покинул Турцию в начале 1970-х годов как политический беженец. Его заявление было отклонено в Нидерландах, и он приехал в Бельгию, где нам посоветовали воссоединение семьи, чтобы облегчить получение статуса. Мы прибыли в Завентем, имея лишь четыре покрывала, больше ничего. Нас принимали в различных организациях, мы жили в очень тяжелых условиях и сталкивались с проявлениями расизма. После семи лет борьбы нас признали политическими беженцами.

Во время учебы я работал 7 дней в неделю. В будние дни я работал посудомойщиком в ресторанах, а по выходным — на автомойке. В 1986 году, благодаря сбережениям, помощи семьи и огромным усилиям, мы открыли свой первый снэк-бар, который начал работать в 1987 году на Rue des Éperonniers. Затем появились и другие заведения: после работы в снэк-барах и сфере пит, моя любовь к выпечке привела меня к вафлям. Затем я возглавил чайную в Брюсселе, основанную в 1982 году. Я руковожу ею с 1992 года.

— Вы росли тогда, когда временами приходилось скрывать свое армянское происхождение. Как это повлияло на Ваш путь?

- В Турции мы постоянно подвергались преследованиям и нападкам, потому что были привратниками церкви. В детстве я ощущал это скорее, как религиозное, чем национальное напряжение. Мы взяли турецкие имена. В Бельгии я вернул себе фамилию и имя, полученное при крещении. Учась в школе в “очень общинных” районах Скарбека, я иногда сталкивался с более жестким консерватизмом. Несмотря на давление, я двигался вперед. Бельгия сделала меня глубоким гуманистом; для меня важна не национальность, а индивидуальность. У меня есть друзья разных национальностей, в том числе и турки.

— Что сегодня для Вас значит быть армянином?

— Моя идентичность сформировалась прежде всего посредством языка и церкви. В детстве я недолго учился в армянской школе Таргманчатса в районе Ортакё в Стамбуле, но меня исключили из-за отсутствия документов, подтверждающих происхождение моего отца. Этот пробел позже был устранен. Мы ходили на литургию. Это вселяет в человека чувство принадлежности. В Бельгии я был одним из основателей AJAB (Армянской молодежной ассоциации Бельгии), участвовал в установке Мемориала жертвам Геноцида армян и был членом Комитета армян Бельгии. Я также был организатором лагерных собраний в Дёненберге.

— Вы по-прежнему связаны со своими корнями?

— Меньше, чем раньше. Я потратил много времени и энергии. Последние 15 лет я сосредоточился на своей работе. Я также работаю на бельгийском политическом поле, но, оставаясь больше в тени, потому что деловые и политические связи требуют осмотрительности.

— Какие кулинарные воспоминания детства повлияли на Ваше отношение к гастрономии?

— Моя бабушка и ее блюда: долма, ишли куфта… и рецепты на основе винограда. Мы прессовали виноград, делали из него гущу, готовили суджух с орехами или лаваш из виноградного сока и сушили его. К счастью, моя мама жива и до сих пор готовит мои любимые блюда.

В школе я учился на автомеханика, не зная французского. В моей школе 99% попадали в тюрьму. Я выдержал. Однажды я взял телефонный справочник и начал звонить в рестораны из телефонных будок. Ливанец Аль Бармаки предложил мне работу посудомойщика. Позже владелец итальянской закусочной, уставший от этой работы, предложил нам занять его место. Я почти случайно попал в ресторанный бизнес, и всё закрутилось.

— Передача наследия играет центральную роль в армянской культуре. Как Вы это воплощаете?

— Я не придаю большого значения происхождению. В своих учреждениях и в сфере недвижимости я работаю со всеми. Для меня важнее личность, а не национальность. Моя движущая сила — двигаться вперед, развиваться в отношениях, работе, семье.

— Вы каким-либо образом обязаны своим успехом своему происхождению?

—Не думаю. В Бельгии успеха добиваются люди разных национальностей. Всё зависит от видения и воли, от желания “отомстить” нищете. Армянская община помогала мне на первых порах, мне давали советы, также при открытии моего первого заведения я получил депозит в 5000 бельгийских франков. Потом я нашёл свой путь. Я перфекционист. Я десять раз всё измерю, прежде чем один раз что-то отрезать. Пока что неудач не было, и я очень доволен. Я оптимист.

— Что для Вас значит Армения?

— Мое видение — это видение армянина, жившего в Турции. В советский период армянские журналы были нашей единственной связью. После землетрясения и обретения независимости мы собирали помощь для Армении. Я установил кассы в своем кафе, организовывал и отправлял доставку и гуманитарные конвои. Мы даже привезли хачкар для установки в Бельгии. Я также был одним из первых, кто помог Департаменту туризма Армении принять участие в бельгийской туристической выставке. Около двадцати лет назад меня потрясла политическая ситуация и тайные сделки в Армении. Говорят, страна изменилась, я с нетерпением жду возможности посетить Армению.

— Как возникла идея создания “Waffle House”?

— Проживая рядом с Гранд-Плас с 1992 года, я видел, как некоторые магазины предпочитают прибыль качеству. Следуя долгу памяти и перфекционизма, я захотел представить настоящий бельгийский продукт, уходящий корнями в века, заново открыть его качество и переработать на основе традиционного теста. Мы усердно работали в небольшой лаборатории и наняли художника для поиска необходимой информации в библиотеках и архивах. Мы нашли старые рецепты и, вдохновившись ими, получили версии не десятки традиционных вафель, а более двадцати.

— Вы представляли себе вафли в армянском варианте?

— Да. Вместе с армянским кондитером Робертом Дадасяном мы создали вафли с грецкими орехами и абрикосами, осенние вафли. Видеоматериал, опубликованный на Facebook, набрал более 200 000 просмотров. Но я в основном остаюсь верен бельгийским традициям.

— Вы говорите, что очень благодарны Бельгии. Кому или чему Вы благодарны?

— Безусловно, Бельгии. Иногда я говорю: “Я больший бельгиец, чем бельгиец”. Иммигранты здесь получают образование, возможности, это порождает моральный долг преуспевать. Я попытался сделать это с помощью вафель, и я продолжу работу с большим проектом - Европейская мастерская - музей хрусталя, в 50 метрах от Гранд-Плас, 3000 квадратных метров на семи этажах. Я страстный коллекционер: марки, трости, пишущие машинки... но больше всего — хрусталя, настолько, что стал одним из крупнейших коллекционеров европейского хрусталя. Идея состоит в том, чтобы возродить это бельгийское наследие, частично возродить дух Val Saint Lambert - мастерские, приглашенные художники-резиденты, звания. У нас уже есть соглашение с ответственным системы государственного образования, откроются учебные классы. Передача знаний будет осуществляться через коллекционирование, выставки и, особенно, практику.

— Вы действительно заслуживаете медали… Что значат для Вас официальные звания и медали?

— Я получаю свою медаль каждый день - в глазах у людей. Дарить счастье с помощью вафель, коллекций и мастерства — это уже медаль.