Бокс как спасение, армянские корни - как сила: история Алекса Мискиртчяна

Чемпион Бельгии по боксу, чемпион WBC International, чемпион Европы EBU и вице-чемпион мира Алекс Мискиртчян большую часть своей жизни провел на бельгийском и международном рингах. Но за титулами и боями скрывается история, гораздо более масштабная и глубокая, чем просто спорт - история молодого армянина, который приехал в Бельгию из Грузии в 16 лет, не зная ни слова по-французски и вынужденный искать в новой стране свое место и путь.

Родившись в армянской семье в Тбилиси, Алекс прибыл в Бельгию в ноябре 2000 года со своим младшим братом и матерью. Будучи политическим беженцем, он оказался в обществе, язык и правила которого ему были незнакомы. Несколько лет спустя он стал одним из самых известных боксеров своего поколения.

Сейчас, завершив профессиональную карьеру, он продолжает делиться своим опытом в собственном боксерском зале. Алекс вспоминает свой путь, свои армянские корни, ценности, унаследованные от семьи, и уроки жизни, которые преподал ему спорт.

«Я совсем не говорил по-французски. Я даже не знал, как сказать «здравствуйте». Но сегодня я говорю с вами», — говорит он с улыбкой.

Из Грузии в Бельгию, от статуса беженца до самых больших боксерских рингов, его путь в конечном итоге говорит об одном – надо двигаться вперед, никогда не забывая, откуда ты родом.

Сегодня, когда Алекс Мискиртчян говорит о своем прибытии в Бельгию, он не зацикливается на трудностях.

«Я люблю перемены. Я человек, смотрящий в будущее, мне нравится рисковать», — говорит он. Эта фраза, пожалуй, лучше всего обобщает большую часть его пути.

Молодой армянин из Грузии, оказавшийся в центре для беженцев в качестве политического беженца, должен был найти свое место в обществе, язык и правила которого он не знал. Он нашел это место, среди прочего, в боксе.

Однако бокс появился в его жизни не случайно. Его дед тоже занимался боксом. А в районе Тбилиси, где он вырос, бок о бок жили армяне, грузины, турки, азербайджанцы и евреи.

С раннего возраста он научился защищаться, двигаться вперед и не позволять себя притеснять.

«В нашей стране в 8-9 лет ты уже оказывался на улице, и ты должен был уметь постоять за себя», — говорит он со свойственной ему прямотой.

Сегодня он хочет передать эти ценности своим детям.

«Чтобы тебя уважали, ты должен сначала уважать себя», — говорит он.

Для Алекса армянская идентичность — это не просто имя или фамилия. Она также включает в себя поведение, образ мышления и внутреннюю силу, то, что он называет «кавказским менталитетом».

«Когда я что-то решаю, я это делаю», — говорит он с улыбкой.

Он говорит о своей идентичности почти без формальностей. «Это кровь, тёплая кровь армянина». Но за этим простым выражением скрывается более глубокое убеждение: то, что он унаследовал от родителей, продолжает жить в нём и по сей день.

На ринге Алекс официально представлял Бельгию. Однако он никогда не чувствовал, что должен выбирать между двумя своими идентичностями.

«Я был под бельгийским флагом, но также и под армянским флагом. Армянское сообщество очень меня поддерживало. Куда бы я ни пошёл, я чувствовал себя как дома».

Возможно, именно здесь его история обретает свой полный смысл. Приехав в незнакомую страну подростком, молодой человек постепенно становится одним из узнаваемых лиц бельгийского бокса, достигнув высочайшего международного уровня. Но за спортсменом скрывается человек, который никогда не забывал, откуда он родом. И когда он просто говорит «армянский», он прекрасно знает, что это слово значит для него. «Оно согревает сердце».

Для Алекса бокс никогда не был просто ударами, победами или титулами.

«Если бы не спорт, я не знаю, какой бы путь я выбрал», — признается он.

Переехав в Бельгию в 16 лет, он относительно поздно попал в систему образования страны и должен был найти для себя другой путь. Бокс стал его спасением, а также его школой.

«Бокс сделал меня тем, кто я есть сегодня. Он создал все связи, которые у меня есть с моими друзьями».

Со временем он понял, что ринг научил его гораздо большему, чем просто технике.

«Бокс — это дисциплина на всю жизнь. Люди должны понимать, что бокс — это не просто вид единоборств, а искусство, дисциплина, любовь, огромное уважение и способность мыслить…»

В 32 года он завершил свою профессиональную карьеру. Однако бокс не оставил. Уже 16 лет как у него есть собственный зал. Сегодня он передает там все, чему его научил ринг.

На вопрос о том, что бы он хотел сказать молодым армянам, растущим сегодня в Бельгии, его ответ прост: «Пусть не забывают, откуда они родом».

Однако Алекс также против того, чтобы ограничивать идентичность рамками прошлого. Для него сохранение своих корней и интеграция в страну, где ты живешь, не являются противоречием.

«Есть изучение культуры, и есть адаптация к культуре. Не забывайте, кто вы есть, но адаптируйтесь к стране». Он говорит с характерной ему прямотой, иногда резкой, но смысл ясен: сохранение своей идентичности не означает отказ от окружающего мира. Оставаться собой, но продолжать двигаться вперед.

Сегодня Алекс уже не говорит о мечтах так, как, возможно, говорил раньше.

«Я уже мечтал. У меня больше нет мечтаний. Я двигаюсь вперед, и это все».

За этой несколько резкой формулировкой скрывается жизнь, которая уже сильно изменилась. Он отец. У него трое детей, два мальчика и девочка. Он говорит о своей семье с той же простотой, с которой говорит о боксе или своих корнях.

«Всегда счастлив, все просто».

Возможно, именно эта простота лучше всего описывает его путь, мальчика, приехавший из Тбилиси в 16 лет, не зная языка, не имея четкого представления о том, что его ждет, и не зная, что может предложить ему Бельгия.

Молодой армянин из Тбилиси нашел свое место в спорте. Боксер поднял бельгийский флаг на ринге, оставаясь при этом глубоко связанным со своими корнями. И человек, который годами сражался на ринге, сегодня выбрал путь передачи своего опыта.

Он не говорит о мести. Он говорит об уважении. Он не говорит, что достиг всего. Он просто говорит, что движется вперед.

И, возможно, вся его история сводится к этой способности двигаться вперед, никогда не отпуская то, что уже было внутри него, когда он покинул Тбилиси в 16 лет: «Это запечатлелось во мне».