Иранист о вопросах безопасности Тегерана и перспективе переговоров по ядерной программе

Иранист Нвер Давтян считает, что создание Совета по обороне страны в Иране обусловлено политической и безопасностной ситуацией, которая сейчас сформировалась вокруг Ирана.

В беседе с “Арменпресс” Нвер Давтян коснулся решения создания Совета по обороне страны Высшим советом национальной безопасности Ирана на основе статьи 176 Конституции страны.

Давтян подчеркнул, что создание данной структуры, естественно, входит в полномочия Совета национальной безопасности Ирана и призвано внести ясность в оборонные функции и процесс принятия решений, вытекающих из них, в разработку и реализацию официальной политики, обеспечить согласованность действий представителей трёх ветвей власти, входящих в Совет или представляющих его, чтобы принятие решений по вопросам обороны было более простым, понятным и целенаправленным.

“Война с Израилем, вероятно, подсказала что-то Ирану, побудив его к определённым изменениям для более эффективной реализации функций безопасности и обороны страны. В политическом контексте этот шаг обусловлен этим обстоятельством, и не исключено, что повышение эффективности оборонной политики и реализация конкретных структурных шагов, направленных на достижение этой цели с точки зрения управления, могут быть обусловлены и другими угрозами, которые иранские власти представляют себе и которым пытаются найти адекватные решения”, - сказал Давтян.

Он заметил, что между Советом по обороне страны и Высшим советом обороны, существовавшим до и во время ирано-иракской войны, есть определенные различия, особенно с точки зрения функций и полномочий.

“Возможно, смена генерального секретаря Совета безопасности Ирана также была важна с точки зрения повышения эффективности оборонной политики. Опубликована информация о том, что вместо Али Акбара Ахмадиана в этой структуре должен быть советник духовного лидера Ирана Али Лариджани. Ахмадиан тоже опытный человек, он работал в силовых структурах, но изменения происходят после израильско-иранской войны. Глава МИД Ирана, в свою очередь, заявил, что режим прекращения огня весьма зыбкий, что говорит о том, что тревоги и угрозы сохраняются, поскольку режим прекращения огня не был документально оформлен и юридически не закреплен. Договоренность о прекращении огня была достигнута всего лишь телефонными звонками, и в таких условиях военные действия могут возобновиться в любой момент”, - уточнил наш собеседник.

По мнению ираниста, принятие решений и структурных изменений, направленных на повышение эффективности превентивной оборонной политики и вывод её на более высокий уровень, вполне логичны в сложившейся вокруг Ирана ситуации.

Говоря о перспективах переговоров по иранской ядерной программе, Давтян подчеркнул, что существуют две разные реальности: одна в пропагандистской сфере, другая в правовой.

“После военных ударов США заявили, что ядерные объекты Ирана уничтожены и больше не представляют угрозы. Но в таком случае, если уже нет ядерной программы Ирана, то о чём должны быть переговоры? Если попытаться подойти к вопросу с точки зрения иранской стороны, то переговоры велись, с одной стороны, по ядерной программе, а с другой - по снятию санкций с Ирана. Обсуждались вопросы обороноспособности страны, ракетные программы и будущее военной промышленности. Переговоры шли, когда произошло нападение на Иран, которое нанесло удар по переговорному процессу”, - заметил Давтян.

Он считает, что Иран, исходя из некоторых правовых, политических и моральных факторов или связанных с тем, какой потенциал он сможет продемонстрировать, может больше не участвовать в переговорах, хотя важной темой для него по-прежнему остается снятие санкций.

“Возможно, именно этим и объясняется заявление президента США о том, что США не спешат вести переговоры с иранской стороной. Глава МИД Ирана, в свою очередь, заявил о необходимости выплаты компенсации иранской стороне за удары по ядерным объектам, в то время как США отвергают такой подход. Другой вопрос рассматривается на уровне отношений с Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ). Эта международная организация фактически не выполнила свою функцию, тем более что Иран является одной из стран, подписавших Договор о нераспространении ядерного оружия, поэтому его следовало защищать, а не нападать. Кстати, Израиль, вступивший в военные действия с Ираном, не присоединился к указанному договору, и МАГАТЭ в этом случае ничего не предприняло”, - отметил иранист.

Давтян добавил, что последствия военных ударов были бы ужасающими, если бы возникла радиационная опасность и произошла ядерная катастрофа. В таком случае, какая страна или какая структура должна была бы нести за всё это ответственность?

“Сейчас у иранской стороны сформировалось чувство глубокого разочарования и недоверия к Западу, в частности, к США и переговорному процессу в целом, следовательно, в таких условиях иранской стороне, как заявил министр иностранных дел, должны быть предоставлены гарантии безопасности, что Иран не подвергнется подобным нападениям. Если МАГАТЭ каким-либо образом не сможет обеспечить безопасность реализации ядерных программ Ирана в мирных целях, то Тегеран может в любой момент выйти из этой структуры и больше не нести обязательств, предусмотренных международным соглашением, хотя я считаю, что с точки зрения международного права Иран не поставит себя в столь уязвимое положение”, - заключил иранист.