Военно-политический аналитик о различных аспектах конфликта на Ближнем Востоке

Военно-политический аналитик Давид Арутюнов придерживается мнения, что происходящее сейчас на Ближнем Востоке уже не раз проявлялось в более локализованной форме, и нынешнему этапу конфликта предшествовало несколько прежних этапов моделирования.

В интервью “Арменпресс” Давид Арутюнов коснулся ближневосточного конфликта, отметив основные характеристики этого масштабного конфликта и особенности используемого оружия.

“Взаимные удары Израиля и Ирана в 2025 году, ракетные обстрелы йеменских хуситов обозначили основное направление нынешнего конфликта. Проще говоря, главной особенностью конфликта, происходящего в наши дни, является его масштаб и пространственность. Уникальна и эффективность военных действий Ирана, ведь изначально США и Израиль рассчитывали достичь полного успеха в кратчайшие сроки, чего не произошло. Израильская сторона основывалась на опыте предыдущих ударов по Ирану, и считала, что и сейчас добьется желаемого результата”, — отметил Арутюнов.

Он считает, что эффективность военных операций Ирана также обусловлена ​​тем, что эта страна наносит не широкомасштабные и интенсивные, а ограниченные, но целенаправленные удары.

“Хотя это облегчает работу американских и израильских систем ПВО и обнаружение иранских ракетных позиций, тем не менее, небольшие локальные удары наносятся в сочетании с атаками беспилотников. Их целью является непрерывное давление на противника, и чтобы ракетные обстрелы проводились бы в течение как можно более длительного времени. С другой стороны, локальные ракетные удары в некоторой степени застают США и Израиль врасплох, поскольку они наносятся из разных частей Ирана, обладающего обширной территорией”, — отметил наш собеседник.

По словам Арутюнова, третья особенность заключается в том, что иранская сторона сосредоточилась не только на тактике нанесения ударов именно по Израилю, но и по тем странам Персидского залива, в которых есть военные базы США, так как, и они представляют собой мишени. Более того, Иран установив контроль над Ормузским проливом, пытается противодействовать и таким образом, запрещая или ограничивая поставки на международные рынки столь необходимых энергоносителей и товаров.

“Все это совершенно новая ситуация для Соединенных Штатов и Израиля. Ранее американские военные базы находились за пределами зон конфликтов и орбиты противодействия противника. Тем не менее, американо-израильский дуэт продолжает действовать по проверенной схеме, нанося удары военно-воздушными силами, крылатыми и высокоточными ракетами, военно-морскими силами и истребителями пятого поколения. Вначале они подавляют противовоздушную оборону Ирана, чтобы затем беспрепятственно наносить удары по стратегическим объектам страны. США и Израиль первоначально сосредоточились на уничтожении военно-политического руководства Ирана, надеясь таким образом добиться желаемого результата, а с помощью военно-морского флота стремились противодействовать действиям иранской стороны в Ормузском проливе и прибрежных районах, но мы видим, что Иран способен решать проблемы локальными действиями и, главным образом, ракетными ударами”, — объяснил военно-политический аналитик.

Арутюнов добавил, что, делая универсальные выводы по любому военному конфликту, не стоит сосредотачиваться только на анализе этого конфликта, поскольку выводы, касающиеся одного конфликта, могут быть неактуальны в случае другого конфликта.

“В случае с Ираном пока нет наземных операций, то есть нет контактной войны. Главная особенность — взаимные ракетные удары. Но в случае российско-украинского конфликта контактная война присутствует в своих самых жестоких проявлениях и даже напоминает две минувшие мировые войны. Но это не препятствует и применению высокотехнологичного оружия. Поэтому, делая выводы, следует учитывать все особенности, связанные с характером и географией того или иного конфликта”, — отметил Арутюнов.

По его мнению, нынешняя стратегия Ирана и её сравнительная эффективность обусловлены учётом вышеупомянутых двух факторов, поскольку большая территория страны позволяет наносить удары из разных частей, и США и Израилю довольно сложно перехватывать и уничтожить все ракеты.

“В стране с меньшей территорией этот вариант не сработал бы, особенно если у противника развитые военно-воздушные силы. Иран давно готовился к этому конфликту, значительная часть его военной инфраструктуры находится под землёй, в специальных укрытиях. Но следует также учитывать тот факт, что США и Израиль тоже сильны, имеют большие возможности для продолжения боевых действий. Они уже нанесли огромный ущерб экономике Ирана и важной инфраструктуре. Достижение Ирана в том, что он способен противостоять противникам в течение длительного времени и готов к длительному конфликту, чего изначально избегали США и Израиль”, — отметил наш собеседник.

Касаясь широко разрекламированной израильской системы ПВО под “Железный купол”, Арутюнов подчеркнул, что на первых этапах конфликта, когда были нанесены взаимные удары, уже стало ясно, что у Ирана есть ракеты, которые израильская ПВО не может сбить.

“Нынешняя ситуация — это продолжение этой проблемы. Израильская система ПВО изначально была разработана для противодействия ракетным комплексам ХАМАС и “Хезболлы”, которые были меньше и примитивнее. Это скорее рекламный эффект, поскольку Израиль долгое время хвалил свою систему ПВО и гордился ею. И, честно говоря, не существует системы ПВО, обеспечивающей стопроцентную уязвимость, поскольку определенное количество ракет всегда достигнет цели. Эта проблема заметна и в Украине, где конфликтующие стороны воюют с довольно сложными и эшелонированными системами ПВО, которые также не обеспечивают стопроцентной уязвимости ракет в условиях преимущественно равнинного рельефа. Хотя российская система ПВО также считается одной из самых эффективных в мире, имеет долгую историю, некоторые украинские ракеты и БПЛА все же достигают российской территории”, — сказал Арутюнов.

Если 20-25 % запущенных ракет обеспечивают намеченное проникновение и достигают цели, то, по мнению военного аналитика, это нормальное явление в случае хорошо функционирующей системы ПВО, то есть это количество находится в пределах расчетной нормы. Но в таких случаях общества становятся крайне уязвимыми, люди больше страдают от затяжной чрезвычайной ситуации, полной воздушных угроз.

Аналитик коснулся и участия воздушно-космических сил в конфликте на Ближнем Востоке, использования их данных, благодаря чему уничтожаются не только стратегические объекты, но и конкретные лица.

“Убийства наиболее влиятельных представителей иранской военно-политической элиты были совершены с использованием нескольких средств. Речь как об использовании аэрокосмической разведки, радиотехники, киберсредств, так и о более старой, традиционной агентурной сети. Неоднократно отмечалось, что Израиль в Иране имеет множество шпионов. Убийство лидера ХАМАСа в Тегеране уже было показательно. Невозможно сделать нечто подобное одними лишь техническими средствами”, — отметил Арутюнов.

Он добавил, что, хотя эти действия были эффективны с точки зрения исполнения, но они не дали желаемого результата с военно-политической точки зрения, поскольку руководство и государственная система Ирана выдержали эти удары.