Что раскрывает пакет переговорного процесса по Карабаху?

Официальный сайт правительства Армении подробно проанализировал ключевые документы, касающиеся переговорного процесса по Карабаху, опубликованные 2 декабря в соответствии с заявлением премьер-министра Республики Армения Никола Пашиняна. Некоторые из них, в частности, резолюции Совета Безопасности ООН 1992 и 1993 годов, уже были доступны в интернете. Публичные документы включены в пакет, чтобы продемонстрировать всю логику переговорного процесса.

Арменпресс представляет анализ полностью.

«Каков же в конце концов окончательный вывод из опубликованного пакета? Возможно, он заключается в том, что в Армении на протяжении десятилетий вокруг Карабахского конфликта существовали мифы, которые, конечно же, были сформированы политической элитой, пришедшей к власти благодаря Карабахскому движению. Они создали эти мифы, чтобы оправдать свой приход и пребывание у власти, и развили их до такой степени, что они стали нормой мышления в Армении, и взгляд за их рамки – политическое табу, предательство.

Позже это табу использовалось для политического воспроизводства, и после каждого воспроизводства оно ещё больше ужесточалось, преподнося общественности как абсолютную истину.

Если бы это была проблема внутриармянских и внутриармянских отношений, это было бы понятно. Но дело в том, что Карабахский конфликт был международной проблемой, даже если отбросить региональный контекст.

При этом международное восприятие этого вопроса не только изначально противоречило идеям Карабахского движения, но и развивалось в противоположном направлении.

Во время и после первой Карабахской войны переговоры по урегулированию конфликта никогда не шли о независимости Карабаха или его присоединении к Республике Армения. Главной темой переговоров было возвращение Азербайджану всех семи районов, окружающих Карабах, комплексным или поэтапным образом, а статус самого Карабаха должен быть предметом переговоров исключительно в рамках территориальной целостности и суверенитета Азербайджана. Это восприятие международного сообщества четко отражено в следующей части заявления председателя Лиссабонского саммита ОБСЕ в 1996 году: «Правовой статус Нагорного Карабаха отражен в соглашении, основанном на самоопределении, которое предоставит Нагорному Карабаху наивысшую степень самоуправления в составе Азербайджана». Эта формулировка показывает, что даже само понятие «самоопределение» в нашей стране мифологизировано, поскольку в восприятии международного сообщества право на самоопределение для Нагорного Карабаха означало «самоуправление» в составе Азербайджана. Не автономию, а именно самоуправление. Это также важное отличие.

Одновременное наличие принципа территориальной целостности и права на самоопределение на столе переговоров означало невозможность определения статуса Карабаха без согласия Азербайджана, поскольку Карабах является частью территориальной целостности Азербайджана. Об этом чётко говорится в резолюции Совета Безопасности ООН.

Об этом же говорится и в идеях определения статуса Нагорного Карабаха путём референдума, поскольку эти идеи были сформулированы таким образом, что у Азербайджана были основания утверждать, что в референдуме должны участвовать не только азербайджанцы, покинувшие Нагорный Карабах в своё время, но и все граждане Азербайджана. Другими словами, предполагаемый референдум должен был состояться не в Карабахе, а на всей территории Азербайджана. Армения не согласилась с такой трактовкой, и тот факт, что референдум не состоялся и процесс не продвигался вперёд, означал, что позиция Азербайджана была решающей, поскольку Карабах де-юре считался частью Азербайджана. Это также было прописано в концепциях обмена территориями и создания общего государства.

И чем дольше тянулось время, тем более ужесточались позиции Азербайджана, без возможности вернуться к первоначальным, относительно более благоприятным переговорным вариантам.

Документы свидетельствуют о том, что после ненасильственной, бархатной народной революции 2018 года на стол переговоров не было вынесено ни одного нового документа или предложения, кроме тех, что были до неё. Дата другого документа, приложенного к документу, представленному сопредседателями Минской группы ОБСЕ в 2019 году, – 2016 год, и первое предложение документа показывает, что он был сформулирован в то время, когда основным переговорщиком по этому вопросу был президент Республики Армения, а не премьер-министр. Другими словами, документ был составлен до революции 2018 года.

Наиболее примечательным из опубликованных документов, пожалуй, является письмо третьего президента Республики Армения Сержа Саргсяна президенту Российской Федерации Владимиру Путину, в котором резюмируется текущая ситуация в переговорах по Нагорному Карабаху по состоянию на 5 августа 2016 года. Здесь следует сделать ряд важных замечаний. Во-первых, в этом письме Серж Саргсян приводит оценки, которые показывают, что:

а) Серж Саргсян оценивал как высокую вероятность возобновления военных или боевых действий,

б) он заявил, что баланс вооружений между Арменией и Азербайджаном нарушен,

в) он подчеркнул, что «заявление сопредседателей Минской группы ОБСЕ о промежуточном или окончательном статусе не является достаточной компенсацией за фактическую передачу территорий»,

г) Азербайджан не берет на себя четких обязательств относительно референдума по Нагорному Карабаху и промежуточного статуса Нагорного Карабаха, и в качестве обоснования этой оценки он заявил, что президент Азербайджана Алиев постоянно ссылается на Конституцию Азербайджана как на препятствие для проведения референдума в Нагорном Карабахе, поскольку считает это внутренним делом Азербайджана.

Письмо показывает, что правительство Сержа Саргсяна видело проблему в ожидаемой от России военно-политической поддержке, иначе не было бы необходимости в этом письме. Военный баланс был нарушен, в том числе в результате активного вооружения Азербайджана Россией. Кроме того, несмотря на в целом однополярную внешнюю политику Армении, якобы направленную на завоевание благосклонности России в вопросе Нагорного Карабаха, за столом переговоров были выдвинуты подходы министра иностранных дел России Сергея Лаврова («План Лаврова»), которые в 2016 году поставили перед фактом власти Армении и Сержа Саргсяна.

Именно поэтому Серж Саргсян адресует это письмо Владимиру Путину, а не президентам США или Франции как главам стран-сопредседателей Минской группы ОБСЕ. Именно из этого письма можно сделать вывод, что в августе 2016 года Серж Саргсян понимал, что находится в безвыходном положении, и если позиция российской стороны не изменится, война неизбежна, а в случае нарушения военного баланса – неизбежна с предсказуемым исходом.

С одной стороны, бескомпромиссность подходов Нагорного Карабаха, а с другой – отсутствие ожидаемой военно-политической поддержки в условиях нагнетания на протяжении почти двух десятилетий в обществе искусственной военно-патриотической пропаганды, сделали бы войну невозможной. Именно поэтому Серж Саргсян в своём знаменитом выступлении в Национальном собрании в апреле 2018 года признал, что переговоры по нагорно-карабахскому конфликту фактически зашли в тупик. Многие, вероятно, задавались вопросом, почему с мая 2018 года, когда Никол Пашинян только пришёл к власти, вся команда Сержа Саргсяна только и делала, что выдвигала непонятные обвинения в том, что Никол Пашинян пришёл «сдавать земли». Публикация документов и письмо Сержа Саргсяна Владимиру Путину даёт ответ на эти вопросы. Серж Саргсян знал, что война теперь неизбежна, а её исход более чем предсказуем. И эти заявления ему понадобились позже для его политического возвращения.

P.S. Стоит также упомянуть ещё один аспект предполагаемого временного статуса Карабаха и предполагаемого референдума для определения его статуса. Оба считали правление Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна достижением, в то время как промежуточный статус означал распад фактического статуса и управления Нагорным Карабахом с 1990-х годов и создание нового армяно-азербайджанского управления, а обсуждение идеи будущего референдума означало делегитимацию референдума о независимости, проведенного в Нагорном Карабахе 10 декабря 1991 года. Иными словами, в результате переговорного процесса нагорно-карабахский конфликт по своему содержанию достиг нулевой точки 1991 года.